Вернуться на главную страницу

Обращение к авторитету – это вид ошибочной логической аргументации

English Русский

Религиозных адептов очень легко распознать по диагностическим критериям:
1) как аргумент они используют обращения к авторитету;
2) они не способны предоставить научных определений для терминов, которых они используют в своих текстах, и вместо научных определений они предоставляют шизотерическую белиберду;
3) они совершенно не способны предоставить научных аргументов и вместо научных аргументов активно используют всякие бюрократические гадости (пишут жалобы/доносы, голосуют против на опросах/рейтингах и т.д.).
4) и так далее.

Обращение к авторитету – это не научный аргумент; обращение к авторитету – это вид ошибочной логической аргументации.
Обращение к авторитету – это диагностический критерий, позволяющий распознать религиозного адепта.

Обращение к авторитету (лат. Argumentum ad verecundiam — аргумент к скромности), вид ошибочной логической аргументации — предложение считать некоторое утверждение корректным потому, что такое утверждение сделано неким источником, считающимся авторитетным.
Логическая ошибка заключается в том, что истинность или ложность высказывания может не зависеть от мнения используемого авторитетного источника; кроме того, авторитетный источник может ошибаться в выводах, даже основываясь на корректных предпосылках.

Разберем болеe подробно обращение к авторитету на практических примерах.

Когда речь идет о работе мозга, псевдоучёные очень часто ссылаются на авторитет Платона и Аристотеля.
Давайте посмотрим более внимательно: что же хорошее могут нам посоветовать Платон и Аристотель о работе мозга?

Сформулируем простой вопрос: знал ли Платон и Аристотель, что мозг состоит из клеток (нейронов)? Знал ли Платон и Аристотель, что-нибудь о нейронных сигналах?
Не знали, и знать не могли, ибо об этом не знал никто до 19-ого века.

The neuron doctrine is the now fundamental idea that neurons are the basic structural and functional units of the nervous system. The theory was put forward by Santiago Ramn y Cajal in the late 19th century. It held that neurons are discrete cells (not connected in a meshwork), acting as metabolically distinct units.

Так что же хорошее могут нам посоветовать Платон и Аристотель о работе мозга?

Напомним, что глаз фактически является частью мозга:

The retina is actually part of the brain that is isolated to serve as a transducer for the conversion of patterns of light into neuronal signals. The lens of the eye focuses light on the photoreceptive cells of the retina, which detect the photons of light and respond by producing neural impulses. These signals are processed in a hierarchical fashion by different parts of the brain, from the retina upstream to central ganglia in the brain.

А теперь давайте посмотрим более внимательно на советы Платона и Аристотеля о работе глаза (т.е. мозга):

theory of visual perception suggested that sight occurs because rays emanate from the perceiver's eyes. After leaving the eyes, these rays explored the world, and upon encountering objects, the rays returned, carrying information about those objects. One of the foremost proponents of this theory was Euclid, whose contributions to geometry you probably know about; Aristotle and Plato also subscribed to this theory.
Theories of light; theories of vision
Robert Sekuler, for Npsy 12a, rev. 2004

What is unfortunate for the history of visual science is the fact that the idea of extramission was associated with the illustrious name of Plato (428-348 BC). Indeed Plato and before him Pythagoras (c. 532 BC), were the first to seriously propound the extramission theory. For Plato, the substance that was emitted by the eye was a kind of gentle "visual fire" or light, flowing forth out of the pupil, that combined with ambient light to generate a homogeneous "body of vision" (like a kind of disembodied tentacle controlled by the eyes) which encompassed or touched objects and thereby generated a medium between the object and the viewer which allowed aspects of the object to contact the soul.
Given Plato's great authority, the extramission viewpoint was adopted, with variations, by many thinkers after him. Of particular importance was its acceptance in the 2nd century AD by the great physician Galen, whose doctrines were to dominate medical thought throughout the middle ages. As we shall see below, up until the 17th century, the influencial medical community was wedded to the extramission hypothesis.
But in addition to weighing with his authority toward the extramission viewpoint, Plato probably contributed in other ways to hindering progress in the study of vision. One form of general hindrance created by Plato was not specific to his theory of vision, but derived from his general approach to science: in his opinion, observation of nature was a worthless pursuit -- progress could only come from logical reasoning and mathematical deduction. A more specific hindrance is suggested by one contemporary historian of science, who claims that for Plato, vision was not a very reliable sense. The "touch-at-a-distance" provided by vision was a poor relative of true manual touch. After all, contrary to the normal tactile sense, vision does not allow a whole object to be apprehended, since parts of it are always hidden from view. Judgements based on vision are subject to many types of errors, like those caused by changes in lighting and perspective viewpoint, by extraneous phenomena associated with shadows, transparency, reflection and refraction for example, not to mention the many well-known 'optical illusions' that give rise to errors in size and position judgement. In sum, for Plato, vision was unfit for doing science: tactile confirmation of visual impressions was essential.
Perhaps an example of Plato's negative influence on the pursuit of optical science is the history of lenses. It has been argued that, like hypnotism and paranormal phenomena today, the study of lenses was considered a disreputable pursuit in the Middle Ages. Even though magnifying lenses were probably used by craftsmen at least as early as the beginning of the christian era to make miniatures or to carve fine inscriptions on the moulds used to cast coins, and even though, starting in the 13th Century, a whole industry of artisans was manufacturing spectacles for correcting presbyopia (and later, myopia), it took another three hundred years until scientists deigned to study them. Even Kepler, in his revolutionary book Paralipomena published in 1604, merely devotes three pages to lenses, and then apologetically, with the justification that a mycene had been prodding him for three years to consider them. Only when Galileo's discoveries with the telescope caused a sensation and rendered more politic the serious consideration of lenses, did Kepler finally deign to give them proper treatment in his Dioptrica, published in 1609.
Ancient Visions

А теперь давайте посмотрим далее на советы Аристотеля о работе мозга.
Согласно Аристотелю, мозг – это просто радиатор, охлаждающий жар крови.

Aristotle thought that, while the heart was the seat of intelligence, the brain was a cooling mechanism for the blood. He reasoned that humans are more rational than the beasts because, among other reasons, they have a larger brain to cool their hot-bloodedness.

Аристотель Стагирит (384-322 гг. до н.э.) <…>
Мозг, по Аристотелю, только вырабатывает жидкость, охлаждающую сердце.

Жил Аристотель в 384-322 годах (IV в. до н.э.). Родился в Стагире, во Фракии (район Северной Греции) <…>
Мозг, по мнению Стагирита, не орган психики, а аппарат, охлаждающий жар крови.
Медицинская Википедия

Очевидно, что Платон и Аристотель совершенно некомпетентны в нейронауках.
Несмотря на это, псевдоучёные упорно настаивает на изучении работ о мозге некомпетентных Платона и Аристотеля.
Псевдоучёные упорно настаивает на изучении работ о мозге каменного века.
Вот такой вот уровень квалификации в нейронауках у псевдоучёных.

Интересно отметить, что история имеет сотни примеров, когда религиозные-адепты-шизотерики мимикрирующие под ученых объявляли сумасшедшими реальных ученых.
Одним таким классическим примером является случай Игнация Филиппа Земмельвейса, который предложил практику мытья рук перед проведением медицинских операций. Медицинские профессора/хирурги /т.д. единогласно решили запереть Игнация Филиппа Земмельвейса в сумасшедший дом за его сумасшедшие идеи. Игнац Филипп Земмельвейс умер взаперти в сумасшедшем доме.

Игнац Филипп Земмельвайс (иногда: Семмелвейс; нем. Ignaz Philipp Semmelweis, венг. Semmelweis Ignc Flp; 1 июля 1818, Буда — 13 августа 1865, Обердёблинг под Веной) — венгерский врач-акушер, профессор, один из основоположников асептики.
Окончил Венский университет со специализацией по хирургии и акушерству. В 1846—1850 гг. работал в Вене в родильном доме. В 1851 г. переехал в Пешт, где возглавил больницу Святого Роха. С 1855 г. также профессор Будапештского университета.
В 1847 г., пытаясь понять причины послеродовой горячки (сепсиса) у многих рожениц — и, в частности, того факта, что смертность при родах в больнице (30—40 и даже 50 %) намного превосходила смертность при домашних родах, — Земмельвайс предположил, что инфекцию приносят из инфекционного и патологоанатомического отделений больницы. Врачи в то время много практиковали в прозекторской, и принимать роды часто прибегали прямо от трупа, вытерев руки носовыми платками. Земмельвайс обязал персонал больницы перед манипуляциями с беременными и роженицами обеззараживать руки окунанием их в раствор хлорной извести. Благодаря этому смертность среди женщин и новорожденных упала более чем в 7 раз — с 18 до 2,5 %.
Однако гипотеза Земмельвайса не нашла скорого признания. Более того, продвижение его открытия встречало всяческие препятствия. Открытие Земмельвайса вызвало резкую волну критики как против его открытия, так и против него самого — коллеги поднимали Земмельвейса на смех и даже травили его. Директор клиники, доктор Клейн, запретил И. Ф. Земмельвейсу публиковать статистику уменьшения смертности после внедрения стерилизации рук и изгнал его с работы, несмотря на то, что смертность в клинике резко упала. Более того, Клейн заявил, что посчитает такую публикацию доносом. Земмельвейс писал письма ведущим врачам, выступал на врачебных конференциях, на собственные средства организовывал обучение врачей своему методу, издал отдельный труд Этиология, сущность и профилактика родильной горячки (нем. Die Aetiologie, der Begriff und die Prophylaxis des Kindbettfiebers) в 1861 г. Однако при жизни его метод так и не заслужил сколь-нибудь широкого признания, а по всему миру продолжалась гибель рожениц из-за сепсиса.
Идея Земмельвайса вызывала такое сильное неприятие, что врачебное сообщество не убедило даже самоубийство немецкого врача Густава Михаэлиса, который одним из первых применил на практике идеи Земмельвейса и добился снижения смертности среди своих пациенток, но покончил жизнь самоубийством из-за осознания собственной неспособности изменить общее мнение врачебного сообщества и смерти близкого человека от родильной горячки.

Могила Земмельвайса в Будапеште
В течение нескольких лет Земмельвайс страдал психическим заболеванием. Имеются сведения, что его коллега по Пештскому университету и семейный врач Янош Баласса составил документ, согласно которому было рекомендовано направить Земмельвайса в психиатрическую лечебницу. 30 июля 1865 года Фердинанд Риттер фон Гебра (англ.)русск. обманом завлк его посетить сумасшедший дом в Дёблинге под Веной. Когда Земмельвайс вс понял и попытался бежать, сотрудники лечебницы избили его, одели в смирительную рубашку и поместили в темную комнату. В качестве лечения ему прописали слабительное и обливания холодной водой.
Затравленный Земмельвайс закончил свою жизнь в психлечебнице, где на фоне обострения заболевания был жестоко избит медицинским персоналом и умер
от того же сепсиса, от которого умирали женщины-роженицы до его открытия. Похоронен на будапештском кладбище Керепеши.